Неточные совпадения
И те и другие считали его гордецом; и те и другие его уважали за его отличные, аристократические манеры, за слухи о его победах; за то, что он прекрасно одевался и всегда останавливался в лучшем номере лучшей гостиницы; за то, что он вообще хорошо обедал, а однажды даже пообедал с Веллингтоном [Веллингтон Артур Уэлсли (1769–1852) — английский полководец и государственный деятель; в 1815 году при содействии прусской
армии одержал победу над Наполеоном при Ватерлоо.] у Людовика-Филиппа; [Людовик-Филипп, Луи-Филипп — французский король (1830–1848); февральская революция 1848 года заставила Людовика-Филиппа отречься
от престола и бежать в Англию, где он и умер.] за то, что он всюду возил с собою настоящий серебряный несессер и походную ванну; за то, что
от него пахло какими-то необыкновенными, удивительно «благородными» духами; за то, что он мастерски играл в вист и всегда проигрывал; наконец, его уважали также за его безукоризненную честность.
— По пьяному делу. Воюем, а? — спросил он, взмахнув стриженой, ежовой головой. — Кошмар! В 12-м году Ванновский говорил, что
армия находится в положении бедственном: обмундирование плохое, и его недостаточно, ружья устарели, пушек — мало, пулеметов — нет, кормят солдат подрядчики, и — скверно, денег на улучшение продовольствия — не имеется, кредиты — запаздывают, полки — в долгах. И при всем этом — втюрились в драку ради защиты Франции
от второго разгрома немцами.
Пугачевцы резали косы солдатам в знак освобождения
от службы в царской
армии.]
Так, например, известно было, что, находясь при действующей
армии провиантмейстером, он довольно непринужденно распоряжался казенною собственностью и облегчал себя
от нареканий собственной совести только тем, что, взирая на солдат, евших затхлый хлеб, проливал обильные слезы.
— Помилуй, мамо! зачем губишь верный народ? чем прогневили? Разве держали мы руку поганого татарина; разве соглашались в чем-либо с турчином; разве изменили тебе делом или помышлением? За что ж немилость? Прежде слышали мы, что приказываешь везде строить крепости
от нас; после слышали, что хочешь поворотить в карабинеры;теперь слышим новые напасти. Чем виновато запорожское войско? тем ли, что перевело твою
армию через Перекоп и помогло твоим енералам порубать крымцев?..
— Теперь всё «вопросы» пошли! — сиплым голосом вмешался полнокровный полковник, — из Петербурга я получил письмо
от нашего полкового адъютанта: и тот пишет, что теперь всех занимает «вопрос» о перемене формы в
армии…
Но во время турецкой войны дети и внуки кимряков были «вовлечены в невыгодную сделку», как они объясняли на суде, поставщиками на
армию, которые дали огромные заказы на изготовление сапог с бумажными подметками. И лазили по снегам балканским и кавказским солдаты в разорванных сапогах, и гибли
от простуды… И опять с тех пор пошли бумажные подметки… на Сухаревке, на Смоленском рынке и по мелким магазинам с девизом «на грош пятаков» и «не обманешь — не продашь».
Эту гору обогнул Наполеон с своей
армией, тут переломилась его сила,
от подошвы Воробьевых гор началось отступление.
— Вчерашний день
от князя Александра Ивановича получил высочайшее повеление отправиться в действующую
армию на Кавказ, счел обязанностью явиться пред отбытием к его сиятельству.
Подъезжая еще к Ирбиту, Привалов уже чувствовал, что ярмарка висит в самом воздухе. Дорога была избита до того, что экипаж нырял из ухаба в ухаб, точно в сильнейшую морскую качку. Нервные люди получали
от такой езды морскую болезнь. Глядя на бесконечные вереницы встречных и попутных обозов, на широкие купеческие фуры, на эту точно нарочно изрытую дорогу, можно было подумать, что здесь только что прошла какая-то многотысячная
армия с бесконечным обозом.
Про Седан я на месте слышал много рассказов
от тамошних обывателей, не скрывавших и
от иностранца того, до какой степени
армия Наполеона III была деморализована во всех смыслах. Предательство маршала Базена, сдавшего Мец, еще ярче встало передо мною, когда я видел выход французской гвардии, безоружной, исхудалой, в изношенных мундирах и шинелях, под конвоем прусских гусар. Такие картины не забываются!
Непременно убьют, чувствую, что убьют; но надо же было кому-нибудь итти, нельзя с прапорщиком роте итти, а что-нибудь бы случилось, ведь это честь полка, честь
армии от этого зависит.
— Ведь я так же, как и эти господа, пожелал в действующую
армию, даже в самый Севастополь просился
от прекрасного места, и мне, кроме прогонов
от П. 136 руб. сер., ничего не дали, а я уж своих больше 150 рублей издержал.
От веков в великой русской
армии новобранцу был первым учителем, и помощником, и заступником его дядька-земляк».
Упорствуют, не идут, нарочно не хотят идти из Петербурга волшебные бумаги, имеющие магическое свойство одним своим появлением мгновенно превратить сотни исхудалых, загоревших дочерна, изнывших
от ожидания юношей в блистательных молодых офицеров, в стройных вояк, в храбрых защитников отечества, в кумиров барышень и в украшение
армии.
С минуты на минуту я ждал, что
от намеков он перейдет к прямым обвинениям и что я, к ужасу своему, встречусь лицом к лицу с вопросом: нужны ли
армии или нет?
Прибавь Дерунов
от себя только десять следующих слов:"и при сем, якобы
армий совсем не нужно, говорил" — и дело в шляпе.
Напрасно буду я заверять, что тут даже вопроса не может быть, — моего ответа не захотят понять и даже не выслушают, а будут с настойчивостью, достойною лучшей участи, приставать:"Нет, ты не отлынивай! ты говори прямо: нужны ли
армии или нет?"И если я, наконец,
от всей души,
от всего моего помышления возопию:"Нужны!"и, в подтверждение искренности моих слов, потребую шампанского, чтоб провозгласить тост за процветание
армий и флотов, то и тогда удостоюсь только иронической похвалы, вроде:"ну, брат, ловкий ты парень!"или:"знает кошка, чье мясо съела!"и т. д.
Великий князь Николай Павлович одобрил это решение своего брата Михаила и даже отправил к нему генерала Толля, начальника главного штаба первой
армии, главная квартира которой находилась в Могилеве на Днестре, прибывшего в столицу с тайным поручением к новому императору
от главнокомандующего этой
армией, графа Сакена, выразив ему желание, чтобы он оставался в Неннале с великим князем, под предлогом, что они ожидают императора.
Первое то, что в самые трудные дни отступления
армии от Вильны к Дриссе, Аракчеев, вместе с Шишковым, дал государю совет ехать в Москву, совет слишком смелый, потому что он шел вразрез только что торжественно объявленному в приказе обещанию императора не расставаться с войсками.
Наполеон видел и невыгодное расположение союзной
армии, и намерение ее обойти его правый фланг, чтобы отрезать ему дорогу на Вену и отделить
от остальных полков, расквартированных в окрестностях этого города; поэтому он был почти уверен в победе и накануне битвы велел объявить по
армии следующее воззвание: «Позиции, занимаемые нашими — страшны; и в то же время, как русские будут идти в обход моего правого фланга, они мне подставят свой фланг.
Затем, по распределению виновных в Сибирь на поселение и в арестантские роты, оставшиеся в округе свободными
от суда и наказания хозяева из старослужащих, выслужившие воинский срок, уволены в отставку, а недослужившие срока распределены на службу по полкам
армии.
Между тем, Наполеон, не зная, как нанести удар Англии, обратил свои силы на ее союзников: во главе двухсоттысячной
армии он устремился
от Рейна на Вену самым кратчайшим путем.
Перед отъездом в
армию Зарудин получил
от неизвестного маленький образок в золотой ризе, с изображением святых Адриана и Наталии. Не трудно было догадаться, кто благословил его этой святыней, если бы даже голос сердца не подсказал ему имя приславшей.
Наполеон со свойственною ему быстротою и с огромными силами отрезал прусскую
армию от Берлина и в двух сражениях при Иене и Ауерштадте разбил ее наголову.
На пути присоединились к русской
армии отставшие и затерявшиеся солдаты; кто приносил знамя, оторванное
от древка, кто привозил длинными и непроходимыми дорогами спасенную
от врагов пушку.
Государь вызвал его к себе и сам расспросил его, но узнал
от него относительно заговора только то, что молодой человек скорее угадал, чем открыл, живя несколько недель у богатого помещика в Киевской губернии, по соседству главного штаба 2-й
армии. Там Шервуд застал сборище заговорщиков, узнал имена многих и добился доверия одного из них, именно, Вадковского.
Прусский король, потерявший столицу, большую часть королевства, лишенный
армии и лучших крепостей, находился в это время в Кюстрине и здесь, рассчитывая на помощь императора Александра, отказался
от мира, предложенного ему Наполеоном.
Даже в черной душе подлого руководителя, пожалуй, более несчастной, нежели испорченной девушки, проснулось то чувство, которое таится в душе каждого русского,
от негодяя до подвижника, чувство любви к отечеству — он снова вступил в ряды русской
армии и уехал из Петербурга, не забыв, впрочем, дать своей ученице и сообщнице надлежащие наставления и создав план дальнейших действий.
Это было в пятьдесят пятом году, весной, в мае месяце, именно после того как в Скворешниках получилось известие о кончине генерал-лейтенанта Ставрогина, старца легкомысленного, скончавшегося
от расстройства в желудке, по дороге в Крым, куда он спешил по назначению в действующую
армию.
От двора Телячий сад отгораживали кирпичные развалины горелого сарая, под растрескавшимися его стенами росла темнолистная бузина и высоченнейшая крапива; густые
армии этой же крапивы тянулись
от развалин в глубину Телячьего сада.
И опять в бой. Правы оказались мои опасения. Не выдержала ненадежная когорта: на ней враги разрезали нашу
армию пополам и отбросили
от крепости.
Самые выборы происходили под наблюдением организованной Радославовым
армии «палочников», действовавшей
от имени комитета, избравшего себе громкий девиз: «Болгария для болгар».
Из укрепления Березань, построенного недалеко
от Очакова, турки очень часто беспокоили вылазками нашу
армию.
В то время, когда русская
армия с нетерпением ждала решительного приказания идти на штурм Очаковской крепости и роптала на медлительность и нерешительность вождя, когда сотни человеческих жизней гибли
от стычек с неприятелем, делавшим частые вылазки и особенно
от развившихся в войсках болезней, главнокомандующий жил в главной квартире, окруженный блестящей свитой и целой плеядой красавиц.
По дороге Григорий Александрович встретил курьера, отправленного из
армии в Петербург, и узнал
от него, что князь Репнин уже подписал мирный договор с Турцией.
Вся
армия Суворова состояла из 28 000 человек, терпевших
от болезней и недостатков.
Постоянно усиливавшаяся неприязнь поляков, сочувствовавших Турции, и в силу этого отказавшихся доставлять провиант для украинской
армии, принудила его избрать главным театром своих действий не Подолию, а Бессарабию; он решился наступать по кратчайшей и удобнейшей для него операционной линии и
от Ольвиополя к Нижнему Днестру и задался целью овладеть Бендерами и Аккерманом.
В заседании Большой комиссии 2 января 1769 года маршал собрания Бибиков объявил, что «господин опекун
от иноверцев и член комиссии духовно-гражданской, Григорий Потемкин, по высочайшему Ее Императорского Величества соизволению, отправляется в
армию волонтером».
Но когда думают, что правительства содержат
армию только для обороны
от внешних нападений, то забывают, что войска нужны правительствам прежде всего для самозащиты
от своих подавленных и приведенных в рабство подданных.
Иван Иванович Михельсон, генерал
от кавалерии и главнокомандующий Молдавскою
армиею, родился около 1735 года, умер в 1809. Под его начальством находился в начале славной службы своей князь Варшавский. Михельсон в глубокой старости сохранял юношескую живость, любил воинские опасности и еще посещал передовые перестрелки.
Сии оба полка, как не участвующие в богатых рыбных промыслах уральских, не участвуют и в наряде казаков в
армию; но отправляют только линейную службу, то есть оберегают границу
от киргизов.
«Полагаясь на верность народа нашего, — продолжал Шишкин, весьма подбодренный сочувственным отношением слушателей, — Я признал за благо для облегчения края упразднить
армию Нашу! Мы отныне впредь и навсегда освобождаем Наших любезных верноподданных
от всякого рода наборов и повинностей рекрутских; затем, солдатам
армии Нашей повелеваем возвратиться на места их родины».
Только крайний пыл нападения, поставивший в тупик турецкую
армию и заставивший Османа-пашу быть излишне осторожным, спас русские войска
от еще больших потерь при преследовании.
Армия «комиссионеров» не редела
от этих потерь, новые члены прибывали в усиленной пропорции — все слои столичного общества выбрасывали в нее своих так или иначе свихнувшихся представителей: и уволенный без права поступления на службу чиновник, и выключенный из духовного причетник, и выгнанный из полка офицер, разорившийся помещик, сбившийся с настоящей дороги дворянин, порой даже титулованный — все, что делалось подонками столицы, — все они были «комиссионерами».
Войска окружили Никополь. Задачей кавалерии было держать посты и разъезды в тылу неприятеля и, отрезав его
от Виддина, где находился Осман-паша, и
от Софии и Рущука, где были другие турецкие
армии, лишить его возможности получать подкрепления и провиант для Никополя.
Были долгие эпидемии, были долго повальные болезни
от трупов гадов и людей, и долго еще ходила
армия, но уже не снабженная газами, а саперными принадлежностями, керосинными цистернами и шлангами, очищая землю. Очистила, и все кончилось к весне 29-го года.
Пускаются в дело все искусства
от архитектуры до поэзии для воздействия на души людей и для одурения их, и воздействие это происходит неперестающее. Особенно очевидна эта необходимость гипнотизирующего воздействия на людей для приведения их в состояние одурения на деятельности
армии спасения, употребляющей новые, не привычные нам приемы труб, барабанов, песней, знамен, нарядов, шествий, плясок, слез и драматических приемов.
Мы признаем нехристианскими и незаконными не только самые войны — как наступательные, так и оборонительные, — но и все приготовления к войнам: устройство всяких арсеналов, укреплений, военных кораблей; признаем нехристианским и незаконным существование всяких постоянных
армий, всякого военного начальства, всяких памятников, воздвигнутых в честь побед или павших врагов, всяких трофеев, добытых на поле сражения, всяких празднований военных подвигов, всяких присвоений, совершенных военной силой; признаем нехристианским и незаконным всякое правительственное постановление, требующее военной службы
от своих подданных.
Видно, они скоро надеются отделаться
от Кавказа… Нарышкин пошел в горы… [Нарышкину было разрешено «заслужить» свою вину в Кавказской действующей
армии (см. примеч. 1 к письму 37).]